Karthehadaschath: распятый и воскресший

На латыни Ursus - медведь.

ОСЁЛ ДЕВЯТОГО ЛЕГИОНА. Опыт просмотра.

Под героическую музыку неизвестного композитора на черном экране материализуются белые буквы, из которых явствует, что ко второму веку нашей эры РИМЛЯНЕ завоевали почти весь мир, кроме одной маленькой галльской деревни и неблагополучных районов СЕВЕРНОЙ БРИТАНИИ, где бесследно сгинул вместе со своим штандартом ДЕВЯТЫЙ ЛЕГИОН.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ: Устыдившись столь позорного поражения, император АДРИАН повелел возвести на границе с СЕВЕРНОЙ БРИТАНИЕЙ огромный вал, отделивший эти дикие земли от цивилизованного мира.

Император АДРИАН, вежливо: Я, вообще-то, имел в виду фалл, просто варвары из стройбата не учили греческий.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ: В любом случае, получилось симпатично.

ЮЖНАЯ БРИТАНИЯ, двадцать лет спустя. По Гримпленской трясине, раздвигая носом лианы и цветы лотоса, скользит шестивесельный ял, битком набитый РИМЛЯНАМИ. Судя по ламиллярным спасжилетам и свирепым гримасам, это ЛЕГИОНЕРЫ, и они думают, что снимаются у Копполы в «Апокалипсисе сегодня».

Один из ЛЕГИОНЕРОВ, тыча пилумом в зазевавшегося крокодила: Товарищ ЦЕНТУРИОН! Этот тоже без сапог!

Крупным планом – деревянное лицо главного героя, МАРКА ФЛАВИЯ АКВИЛЫ. Похоже, он начал догадываться, что единственно возможная любовная линия в военно-патриотическом пеплуме – это любовь к Родине.

ЮЖНАЯ БРИТАНИЯ, левее и выше. Маленький ГАРНИЗОН, затерянный в глухом нечерноземье. Временно исполняющий обязанности коменданта ЗАМЕСТИТЕЛЬ КОМАНДИРА ПО ВСЕМУ кидает МАРКУ ФЛАВИЮ ленивую зигу.

ЗАМЕСТИТЕЛЬ КОМАНДИРА ПО ВСЕМУ, ядовито: В журнале по технике безопасности распишитесь, пожалуйста, а то убьетесь, а я отвечай.
МАРК ФЛАВИЙ, деревянно: Короче, я в этом фильме главный герой, и с понедельника мы все начинаем новую жизнь. Будем мочить британских сепаратистов в сортире, пока я не изживу свои подростковые комплексы.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ ПО ВСЕМУ, злорадно: Кстати, сортир у нас засорился. Может, с него и начнем?
МАРК ФЛАВИЙ сумрачно качает головой.

ЮЖНАЯ БРИТАНИЯ, понедельник. В ГАРНИЗОНЕ, как и обещал МАРК ФЛАВИЙ, развернуты масштабные учения по противодействию диверсионным силам и средствам. ЛЕГИОНЕРЫ роют рвы, долбят надолбы и, с точки зрения местного населения, ведут себя вызывающе. Из красного уголка за общей суматохой скептически наблюдает офицерский состав.

ЗАМЕСТИТЕЛЬ ПО ВСЕМУ, ОФИЦЕРАМ: Видали? Теперь мы точно все умрем. Во-первых, чтоб дать начальству шанс самовыразиться, а во-вторых, это ведь его папаша пролюбил в СЕВЕРНОЙ БРИТАНИИ пять тысяч человек вместе с легионным орлом.

Пробегавший мимо МАРК ФЛАВИЙ слышит эти ужасные слова и привычно одеревеневает.

МАРК ФЛАВИЙ, делая на лице мимику: Дорогой боженька, пусть на нас нападут ДИКИЕ БРИТАНЦЫ, пусть я стану героем и пусть переводчики, наконец, разберутся, легат был мой папка или центурион.
ДИКИЕ БРИТАНЦЫ, обиженно: Сами вы дикие. Прям какой-то великодержавный романский шовинизм! (дождавшись ночи, нападают на ГАРНИЗОН, получают по сусалам, уходят).
МАРК ФЛАВИЙ, пересчитывая трупы, уныло: Такими темпами я никогда не прославлюсь.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ ПО ВСЕМУ, с надеждой: Вот, может, сортир…
МАРК ФЛАВИЙ сумрачно качает головой.

ЮЖНАЯ БРИТАНИЯ, пару дней спустя. У гарнизонных ворот стоит наготове малочисленный отряд. Это патруль, посланный спасать патруль, посланный искать патруль, посланный встречать запропастившийся невесть куда обоз с харчами. Неизвестно, сколько подобных отрядов снарядил бы в итоге МАРК ФЛАВИЙ, если бы у ДИКИХ БРИТАНЦЕВ не кончилось терпение.

ДИКИЕ БРИТАНЦЫ, за воротами: Гэть москалив! Чемодан-вокзал-Саратов! (душат пленных РИМЛЯН струнами от кельтских народных инструментов).

Следует восхитительная сцена психической атаки римской черепахой на британские боевые газонокосилки, в ходе которой МАРКУ ФЛАВИЮ, к вящему удовлетворению ЗАМЕСТИТЕЛЯ, наконец-то ломают ногу в трех местах. РЕЖИССЕР мог бы и больше, но у него кончились деньги, и сюжет плавно перетекает в лирико-психологическую фазу.


ОСЁЛ ДЕВЯТОГО ЛЕГИОНА. Опыт просмотра.

Часть вторая, лирико-психологическая. Глухое италийское замкадье, где МАРК ФЛАВИЙ проходит курс реабилитационной терапии. На фоне идиллических пейзажей ДЯДЮШКА главного героя пинками выпроваживает за порог заглянувшего в гости ЗАМЕСТИТЕЛЯ КОМАНДИРА ПО ВСЕМУ.

ЗАМЕСТИТЕЛЬ ПО ВСЕМУ, оправдываясь: Да чо я такого сказал-то? Сортир, говорю, починили, а на вас, говорю, через месяц грамота пришла. Наши обрадовались, думали, посмертно…

Где-то за кадром слышится одинокий вой. Это МАРК ФЛАВИЙ переживает почетное увольнение в запас на семьдесят пять процентов пенсии.

ЗАМЕСТИТЕЛЬ ПО ВСЕМУ, уворачиваясь от ДЯДЮШКИ: Вот, пожалуйста. Чисто собака Баскервилей. В цирке вашему племянничку самое место. Нога-то, может, и заживет, а голову – ее кто лечить будет? (уезжает из фильма, оставив ДЯДЮШКУ в тяжелых раздумьях).

Цирк в глухом италийском замкадье. На почетных местах ближе к буфету – МАРК ФЛАВИЙ и его почтенный ДЯДЮШКА. ДЯДЮШКА в ажитации, МАРК ФЛАВИЙ изображает табурет.

ЗАМЕСТИТЕЛЬ ПО ВСЕМУ, за кадром: Насчет цирка я, вообще-то, совсем не то имел в виду.

Разумеется, его игнорируют, тем более что на арене гориллоподобный ГЛАДИАТОР вяло пинает анемичного БРИТТА.

ГЛАДИАТОР, БРИТТУ, уныло: Чо разлегся, интеллигент несчастный. Вставай, кому говорят.
БРИТТ, отплевываясь: Вы не понимаете. Только всепрощение, непротивление злу насилием, вегетарианство и нравственное самоусовершенствование личности спасут Римскую империю от духовной и физической деградации.
ЗРИТЕЛИ, возмущенно: Смерть ему! Смерть!

Крупным планом – лицо МАРКА ФЛАВИЯ. МАРК ФЛАВИЙ играет желваками, выражая единственно доступным ему способом напряженную работу мысли.

МАРК ФЛАВИЙ, выпрямляясь в полный рост: Выбирай сердцем! Кило гречки всем, кто голосует за нашего кандидата!
ЗРИТЕЛИ, с готовностью: Два кило и талоны на усиленное питание!
МАРК ФЛАВИЙ: Да здравствует учредительное собрание! Полтора и ни грамма больше!
ЗРИТЕЛИ, пассионарно: Жизнь ему! Жизнь!

ДЯДЮШКА подозрительно косится на племянника. Только сейчас ему пришло в голову, какую социальную опасность представляет контузия британской боевой газонокосилкой.

Там же, днем позже. МАРК ФЛАВИЙ с непроницаемым лицом принимает в подарок от ДЯДЮШКИ давешнего БРИТТА.

МАРК ФЛАВИЙ, мрачно: Вообще-то, я хотел орла Девятого легиона. Или, в крайнем случае, собаку. К тому же, у него на спине татуировка «ЦСКА», а я болею за «Крылья Советов».
ДЯДЮШКА, терпеливо: Можешь звать его СК. Это как «Крылья Советов», только наоборот (удаляется встречать гостей – толстого СЕНАТОРА и его ПОМОЩНИКА с лицом лидера проправительственной молодежной организации).

Несколько долгих мгновений МАРК ФЛАВИЙ и спасенный БРИТТ смотрят друг на друга, символизируя зарождение суровой мужской дружбы.

БРИТТ, застенчиво: Я теперь от тебя ни в жисть не отстану. В нашем племени, если кто кого по дурости от смерти спас, - поздняк метаться, считай, родственники. Почему мы, собственно, и вымерли (вздыхает).
ПОМОЩНИК СЕНАТОРА, за кадром, сварливо: И стоило, спрашивается, заматываться в эти дурацкие тряпки ради одной-единственной фразы про его краснознаменного папашу, прохлопавшего какого-то там орла?

Крупным планом – лицо МАРКА ФЛАВИЯ, на котором стынет одинокая мысль.

ОСЁЛ ДЕВЯТОГО ЛЕГИОНА
Часть третья, авантюрная. Плоский ЦЕНТРАЛЬНОБРИТАНСКИЙ пейзаж. Под лирическую музыку неизвестного композитора по пейзажу ламбадным шагом едут МАРК ФЛАВИЙ и его верный раб СК (ЭСКА) в костюмах хоббитов.

ЭСКА, плаксиво: Не хочу в БРИТАНИЮ. Чо я там не видел? Бабы кривые, мужики синющие, гражданское общество в зачаточном состоянии, еще и не моется никто…
МАРК ФЛАВИЙ сосредоточенно молчит.
ЭСКА, плаксиво: А я, может, только жить начал. Прописку оформил, регистрацию… и нате пожалуйста, опять за сто первый километр.
МАРК ФЛАВИЙ сосредоточенно молчит.
ЭСКА, уныло: Хоть бы легенду какую придумал, что ли. Рожа римская, языка не знаешь, только рот раскроешь - сразу повяжут, к бабке не ходи.
МАРК ФЛАВИЙ, невозмутимо: Ты, главное, спроси по-ихнему, где орел, а дальше я сам (красноречиво жестикулируя) – бритвой по горлу и в колодец…
ЭСКА, безнадежно: МАРК ФЛАВИЙ, ты идиот?
МАРК ФЛАВИЙ: Не называй меня МАРКОМ ФЛАВИЕМ. (подумав) И вообще никак не называй.

Пейзаж на границе между СЕВЕРНОЙ и ЮЖНОЙ БРИТАНИЯМИ. Поперек пейзажа, потрясая воображение, тянется ВЕЛИКАЯ КИТАЙСКАЯ СТЕНА, слегка отфотошопленная под Адрианов вал. При виде этой внушительной инженерной конструкции поневоле сожалеешь, что варвары из стройбата не учили греческий.
В целях обеспечения коммуникаций между БРИТАНИЯМИ стена оборудована воротами и скучающими ПОГРАНИЧНИКАМИ, живущими на таможенные сборы и добровольно-принудительные взносы в кассу взаимопомощи. Взносы ПОГРАНИЧНИКИ собирают со всех прямоходящих форм жизни и потому, едва завидев МАРКА ФЛАВИЯ, начинают излучать недюжинный энтузиазм.

ПОГРАНИЧНИКИ, потирая руки: Валюта, алкоголь, оружие, наркотики?
МАРК ФЛАВИЙ молчит.
ЭСКА, вежливо: Спасибо, у нас всё своё.
ПОГРАНИЧНИКИ: Цель визита?
МАРК ФЛАВИЙ молчит.
ЭСКА, ядовито: Это ЭНЦИКЛОПЕДИК БРИТАННИК, известный римский правозащитник, политзаключенный диссидент и собиратель кельтского фольклора. Приехал бороться за культурную самобытность малых народностей СЕВЕРНОЙ БРИТАНИИ, страдающих под колониальным игом имперской экспансии.

Его вдохновенная речь прерывается мощным пограничным пинком, в результате которого путешественники обнаруживают себя за воротами и почему-то без денег и документов.

ЭСКА, недоуменно: Чего молчал-то? Тут же все свои.
МАРК ФЛАВИЙ, веско: Тренировался (решительно переезжает в другой пейзаж).

Дальнейшие сорок минут представляют собой плавное чередование СЕВЕРОБРИТАНСКИХ пейзажей, их немногословных обитателей и помянутых выше синющих мужиков. Мужиков МАРК ФЛАВИЙ рубает шашкой, а МЕСТНЫХ ЖИТЕЛЕЙ подвергает вдумчивым допросам, по итогам которых его маршрут по СЕВЕРНОЙ БРИТАНИИ все больше напоминает Хэмптон-Кортский лабиринт. Выглядит это примерно так:

МАРК ФЛАВИЙ, запеленговав МЕСТНЫХ: Хенде хох! Курка! Млёко! Яйки!
МЕСТНЫЕ ЖИТЕЛИ, безошибочно идентифицировав римский шнобель МАРКА ФЛАВИЯ: Ой, лышенько! Москали!
МАРК ФЛАВИЙ, ЭСКЕ: Спроси у них, где орел.
ЭСКА: Хлопци, цыгарки е?
МЕСТНЫЕ ЖИТЕЛИ, выворачивая карманы: Нэма, пане комиссаре! Продразверстка!
ЭСКА, МАРКУ ФЛАВИЮ: Там, говорят (тычет пальцем в задник пейзажа, и под лирическую музыку неизвестного композитора оба едут в указанном направлении).
МЕСТНЫЕ ЖИТЕЛИ, глядя вслед оккупантам: Та шоб тоби на том свити чорты ту цыгарку в дупу встромылы (смачно плюют на линялый британский чернозем).

Впрочем, одиннадцать пейзажей спустя этот передовой метод дает сбой, поскольку пойманный МАРКОМ ФЛАВИЕМ местный житель оказывается на поверку центурионом ДЕЗЕРТИРУСОМ из Девятого легиона.

ДЕЗЕРТИРУС, набычившись: Да я! На колчаковских фронтах! Да ты под стол на счетах ездил, когда я в танке горел!
МАРК ФЛАВИЙ, выпячивая нижнюю челюсть на максимально допустимое расстояние: Судить тебя будем справедливым революционным судом. Где орел, гнида?
ДЕЗЕРТИРУС, злорадно: Это ты дружка своего спроси. Евонные сродственники птичку заграбастали.

Немая сцена, исполненная подлинного драматизма. Центурион ДЕЗЕРТИРУС, воспользовавшись моментом, вытряхивает из партизанской бороды набившийся туда мусор.

ДЕЗЕРТИРУС, со слезою в голосе: Как сейчас помню: легат помирает, ухи просит, кавалерия на флангах, а стрелы над головой так и свистят! Я докУменты под сосной закопал - и на юг, к своим. День шел, два шел, потом ничего, втянулся, семью завел, хозяйство, детей пять штук…

Под лирическую музыку неизвестного композитора МАРК ФЛАВИЙ угрюмо молчит, испепеляя ЭСКУ ненавидящим взором.

ОСЁЛ ДЕВЯТОГО ЛЕГИОНА. Опыт просмотра.